До самого горизонта тянутся виноградники: каберне, мерло, пино, мальбек, сира. Лозы посажены ровными рядами, к каждой прикреплен ярлык. Настоящий музей на свежем воздухе. Линия фронта проходит всего в нескольких километрах отсюда, что ни день, то новости о вылазках или грузинских беспилотных самолетах, сбитых в воздухе то ли абхазами, то ли русскими... Но под жгучим абхазским солнцем посреди виноградников и мандариновых садов кажется, что мы находимся в маленьком тропическом раю. Добро пожаловать в новое эльдорадо инвесторов из России.

«Смотрите, тут мы посадили пти-мансенг, а там — гренаш. Вы слышали о гренаше?», — Саид Ашба, 27-летний энолог из винодельческого завода Сухуми, показывает свои посадки, как будто проводит смотр войск. — У нас 49 сортов винограда, такой коллекции не найдешь нигде в мире, — восклицает он. — Мы экспериментируем, смотрим, какие растения здесь лучше растут. Есть лозы из Франции, Италии, Испании... Тут собрана вся Европа!'.

Три года назад на месте этого образцового виноградника была пустошь. Тут в 1992 году шли бои, в результате кровопролитной войны грузины были изгнаны из этого региона. Маленькая, так называемая „независимая“ Абхазия на протяжении десяти лет лежала в руинах и находилась под международным эмбарго.

Для всего мира эта страна не существует. Ни ООН, ни одно государство, ни даже Россия ее не признали. Абхазия, по площади равная департаменту Франции, до сих пор считается областью Грузии, которая вопреки международному праву провозгласила независимость. Однако время идет. Абхазы де-факто уже пятнадцать лет живут отдельно от Грузии, в этом им помогает Россия. Она снабжает их, покупает мандарины и выдает жителям паспорта, позволяющие им свободно перемещаться. Абхазы утверждают, что создали новое государство со всеми соответствующими атрибутами: конституцией, гимном, президентом, парламентом. Они даже считают его образцом демократии на Кавказе.

Страна начинает подниматься из руин, особенно это стало заметно в последние два года, а в последние месяцы темп восстановительных работ ускорился. На набережной столицы Сухуми разгребают завалы, и то здесь, то там возникают кафе, дискотека, боулинг, ресторан... В центре города местный „олигарх“, сколотивший состояние в Москве, превратил гостиницу „Рица“ в комфортабельный дворец. Начинают возвращаться туристы, по большей части русские — их привлекают пляжи и великолепная природа. Это экономическое возрождение — одна из причин нынешней напряженности: Грузия, все еще верящая в возвращение в свое лоно утраченной провинции, не желает мириться с ее процветанием под покровительством России.

„Дайте нам десять, может быть, пятнадцать, лет, и мы станем производить вина не хуже французских!“. На сухумском винодельческом заводе Саид угощает нас белым игристым — сладким, как его любят русские — или красным вином, терпким из-за избытка танинов. В 2000 году инвесторы из России начали восстанавливать разрушенный советский комбинат. В Италии закупили две современные линии розлива вина; посадили двести гектаров виноградников, планируется расширить их до 1000 гектаров. Вино по большей части предназначено для российского рынка.

Изгнанные со своего же Кавказа, уехавшие из Чечни, затерроризированные в Ингушетии и Северной Осетии, русские нашли в Абхазии новое пристанище. Все больше и больше становится тех, кто хочет попытать счастья в этом маленьком анклаве, последнем уголке региона, где они чувствуют себя желанными гостями. 38-летний Олег Юрченко — один из этих новых инвесторов, молодой бизнесмен, которого, глядя на его очки в тонкой оправе и вьющиеся волосы, легко можно принять за учителя физики. „Я узнал, что недвижимость здесь дешевая“, — рассказывает он, сидя в маленьком помещении, служащим ему и офисом, и агентством недвижимости. Олег — родом из Тулы, города в 200 километрах к югу от Москвы, он сделал состояние на торговле замороженными продуктами, а потом перебрался в Абхазию, здесь есть где развернуться. Он купил разрушенный олимпийский бассейн Сухуми, превратившийся в вонючую лягушачью лужу, и начал строить там кафе в псевдо-римском стиле, отвечающем вкусу любящей китч местной публики. Если предприятие окажется прибыльным, он планирует восстановить бассейн, потом открыть гостиницу...

Военные трофеи

Рискованное предприятие, поскольку Грузия может в любой момент попытаться вернуть силой эту провинцию и выгнать российских „узурпаторов“ к чертовой бабушке. „Жить вообще опасно, — отвечает фаталист Олег. — А в экономике, чем выше риск, тем больше прибыль“. К тому же его проект начнет окупаться быстрее, чем в России, максимум через два года. „За год цены на недвижимость выросли на 300%, — радуется инвестор. — А когда независимость Абхазии признают, они вообще взлетят до небес“. А как же нравственная сторона вопроса? Правильно ли инвестировать в „государство“ вне закона? „С нравственной точки зрения я — за абхазов, — спокойно отвечает он. — Международное сообщество республику не признало, но это — временное явление. Кроме того, разве абхазы начали войну и напали на Грузию?“.

29-летняя Мария Парамонова, владелица магазинчика чая и кофе, рассказывает о своем переезде в Абхазию, как о совершенно естественной вещи. „Мы искали место на берегу моря, где недвижимость была бы по доступным ценам“. В Москве у них с мужем был маленький магазинчик ПО, но супруги мечтали о более приятном для жизни месте. Друзья рассказали им об Абхазии, они приехали осмотреться и быстро прониклись очарованием этого места. Мария с мужем купили в Сухуми дом за 10 000 долларов. „В Москве столько стоит конура“, — подчеркивает Мария. За год его стоимость возросла в пять раз. Они так же купили разрушенный дом, восстановили его и обустроили там небольшую гостиницу. Это здание было из разряда тех, что здесь называют военными 'трофеями': оно принадлежало грузинам, которые бежали из Сухуми в 1992 году.

„В начале никто не хотел покупать эти трофеи, боялись, что вернутся грузины и заберут все обратно, — рассказывает Мария. — Тем временем абхазское государство национализировало это имущество, и стало его распродавать“. Ее не пугает возможность того, что в один прекрасный день грузины потребуют все вернуть. „Если грузины придут сюда, в любом случае всем не поздоровится, — рассуждает она. — Это будет означать новую войну. Но если думать только о рисках, придется сидеть, сложа руки. Как говорят у нас в России: кто не рискует, тот не пьет шампанское“. Она тоже говорит, что совесть ее не мучает. „Прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как грузины оставили эти края, — отмечает она. — И я не понимаю, каким образом они могут сюда вернуться“.

Для маленьких предпринимателей, таких как Мария, условия в Абхазии лучше, чем в Москве. „Конечно, здесь тоже есть бюрократия и коррупция, — говорит Мария, — но не такие как в России!“. Если даже иногда и приходится платить, чтобы получить нужное разрешение, проблемы здесь решаются гораздо быстрее. „Тут попасть на прием к президенту проще, чем в Москве к налоговому инспектору“, — смеется Мария.

„Дисциплина и Родина“

В Военной академии Сухуми офицеров небольшой абхазской армии обучает русский полковник. Сергей Пустовалов уволился из российской армии, и они с женой стали искать место на каком-нибудь теплом курорте, где можно было бы купить дом. „Я приехал в Абхазию отдохнуть, — рассказывает молодой полковник. — Военных кадров здесь не хватает, и я не мог не помочь республике. Абхазия для меня как вторая родина“. Полковник Пустовалов с гордостью показывает нам небольшую казарму, бывший санаторий, где несколько десятков курсантов накачивают мускулы. „Работать с молодыми абхазами — сущее удовольствие, — говорит полковник. — Для них защита Родины — не пустые слова. Они мотивированы, и дисциплина тут намного лучше, чем в российской армии“.

Абхазы, ревностно относящиеся к своему хрупкому „суверенитету“, с одобрением относятся к приходу российских советников и инвесторов. „Мы все тут не умерли только благодаря России“, — с благодарностью говорят пожилые люди, проводящие время на набережной Сухуми. Москва им выплачивает пенсию — несколько тысяч рублей (несколько десятков евро). „Но русские пользуются ситуацией и скупают все за бесценок“, — ворчат они же, подозревая Москву, что та хочет обратить себе на пользу нынешнее положение дел.

В „президентском дворце“ Сухуми, построенном в 1930-е годы здании, где в свое время размещался центральный комитет местной компартии, „глава абхазского государства“ пытается изящно усидеть на двух стульях: „Мы благодарны России за все, что она для нас сделала, — говорит Сергей Багапш. — Но мы не войдем в состав России. Мы действительно хотим построить независимое государство. Мы — маленький народ, но не менее гордый, чем китайцы, которых более миллиарда!“. Абхазам отчаянно не хватает поддержки других стран помимо их великого российского соседа.

Inosmi